Четыре фарса для режиссера и актера в одном лице

Если вы еще не смеялись до упаду над «народными анекдотами для элиты» в премьере театра «Post Scriptum», то самое время это сделать. В программке к спектаклю «Четыре средневековых фарса про это…» театр предупреждает, что герои историй «совсем не похожи на нас с вами», но тут же добавляет: «совсем-совсем…». Все ясно, сказка ложь…

Cнискавший во всей Украине признание режиссер, создатель театра «Post Scriptum» Степан Пасичник мечтал воплотить французские фарсы давно. Наверное поэтому спектакль состоялся как праздник и для актеров, и для зрителей. Яркий, заразительный, изобретательный по части формы и не утративший актуальности своего первоисточника многостолетней давности, он напомнил легендарную «Принцессу Турандот». Поставив элитарные фарсы, С.Пасичник обрел славу первопроходца в неизбитом репертуаре и по части зрительского успеха тоже, как кажется, не прогадал. Сюжеты всех четырех пьесок – демократичны, просты и понятны с первого раза.

Отрадно видеть как известный в городе, прежде всего, как главный режиссер украинского театра им. Т.Шевченко, Степан Пасичник самозабвенно, с утроенной против молодых актеров театра энергией, играет фарсы. Талантливый художник не дает себе «забронзоветь» в руководящем чине. Тот, кто видел Пасичника на сцене – то ли в уже классической для шевченковцев «Драгоценной Памеле», то ли в недавнем «Войцеке», согласится, что не выходить на сцену для этого режиссера – равносильно тому, чтоб зарыть свой ярчайший талант в землю. Пасичник по-режиссерски точный, остроумный и всегда непредсказуемый в сценической ситуации актер, обладающий, к тому же, какой-то неизъяснимой харизмой. Уже первое появление его героя под аккомпанемент голоса Франсуа Адамо (музыкальное  оформление Марии Голубничей) – блистательный актерский этюд по мотивам повадки мартовского кота с блудливым глазом – сражает зал наповал. В четырех фарсах, сменяя маски неверного мужа, средневекового «джентльмена» в поисках приключений, похотливого дворянина и немощного супруга, он перевоплощается в калейдоскопическом темпе, снисходительно давая фору в сценическом «многоборье» своим обаятельным и красивым, но – ох, как отстающим от него! – младшим сценическим партнерам. Манерное грассирование французского аристократа легко сменяется С. Пасичником на лукавство и смекалку простолюдина и,  в итоге, растворяется в образе старика, «переплавленного» в молодого. Пасичник-актер помогает Пасичнику-режиссеру задать верный темп и стиль спектакля. Хотя, не знаю, в драматургии ли причина, или в формате спектакля в целом, но во втором акте зритель заметно притомляется. Нельзя ведь смеяться три часа к ряду!

Сергей Москаленко непринужденно конферирует в спектакле. Он тут – самая КВНовская фигура. Но «Четыре средневековых фарса…» – не «Камеди-клаб», а театр. В этом убеждают, прежде всего, Надежда Алюнова (Соседка) и Нина Батовская (сразу в нескольких больших ролях). Обе актрисы отвечают главным требованиям жанра – наличию юмора и французской легкости. Н.Алюнова в спектакле провокационно иронична и по-звериному грациозна. Героини Н.Батовской – хулиганистые девченки-соблазнительницы, дерзкие и никак не желающие вкладываться в рамки средневековых представлений о морали. Но, следя за игрой этих актрис, более всего поражаешься их технике слова. Какое многообразие подтекстов, игру слов и смыслов, какие скороговорочные эскапады обрушивают они на голову ошалевшего зрителя – высший пилотаж! Денис Чмелев, благодаря своей изумительно «средневековой» фактуре аскета-постника или балбеса-ваганта, создал образ абсолютного комедийного свойства. Длинный и худющий юный актер остроумно нашел органику в пластике «скелета», и если где-то по неопытности и забалтывал текст, то все же был зрителем прощен – настолько он уморителен и достоверен, будто только что сошел со стены готического собора. Ирина Усенко и Ирина Роженко заняты в действе сравнительно меньше, но и на них сказывается особая, уже традиционная, культура ансамбля театра «Post Scriptum».

Смешно гримасничая, стилизуя пластику под европейскую народную старину, перемещаясь по сцене то по-японски семеня, то подагрически хромая, актеры с видимым удовольствием поглядывают время от времени из-за своих «масок» на зрителей, чтобы, по контрасту, вдруг взять и «огреть» смачным современным словцом: «НДС», «лицензия», «маршрутка». Это уже не театр, а цирк? И да, и нет. Техничности, арлекинаде и артистизму актеров С.Пасичника позавидовали бы и циркачи. Но вот костюмы и сценография (разнообразно комбинируемые ширмы) Тамары Левшиной напоминают о целостном режиссерском замысле, в котором самая нелепая, на первый взгляд, деталь работает на идею спектакля. Главным атрибутом в руках актеров не случайно становятся подушки. Высмыкивая их друг у друга, тузя ими соперника, всячески обыгрывая, актеры раскрывают подтекст отношений своих героев, которым, ну, ничто человеческое не чуждо!

Идея в «Четырех средневековых фарсах» проста и на философию не претендует. После каждой разыгранной истории актеры забавно комментируют ее. Семья, любовь, как главные человеческие ценности, – да-да, как бы это пафосно не звучало в приложении к такому «легкомысленному» фарсу, – вот, что в центре спектакля С.Пасичника. Так уж, видимо, устроен сегодняшний зритель, что не тронешь его историей Нины и Арбенина в «Маскараде», не проймешь слезой по безвинно погибшей Дездемоне. Так может хоть самоиронией, смехом над своим отражением в театральном анекдоте, прошибешь?

Юлия Коваленко, театровед.