03.12.2012 1:01 Полоса_Публичные люди__

Чай вдвоем

Степан Пасичник — актер и режиссер театра Шевченко уже долгие годы. Помимо этого, он — основатель и художественный руководитель полюбившегося многим Харьковского театра «P. S.». А недавно он назначен главным режиссером театра Шевченко.

-                Скажите, Степан, было ли для Вас неожиданностью назначение главным режиссером?

-                Это предложение было уже не первое. По разным причинам я долго раздумывал, а сейчас согласился.

-                Я знаю историю о режиссере, который начинал актером в одном театре — в Центральном детском в Москве — и когда ему предложили стать главным режиссером, старшие товарищи ему сказали: «Не получится у тебя ничего! Не справишься ты с коллективом, где тебя знали мальчиком!»

-                Это очень важный момент. Это те аргументы, которые склоняли меня не соглашаться. К тому же, это еще и действительно большая ответственность. Обычному зрителю не всегда понятно, что главный режиссер — должность, которая предполагает не обязательно работу творческую. Особенно сегодня, когда нужно определить, куда коллектив должен двигаться, каким ему быть — вернее, какой должна быть работа в театре. С одной стороны, нужно время, чтобы понять, что делать, а с другой стороны — время не ждет…

-                Над чем сейчас работаете?

-                В театре идет работа над пьесой «Маркиза де Сад» японского драматурга Йокио Мисимы, ставит ее народный артист России, художественный руководитель петербургского театра «Балтийский дом» Владимир Александрович Тыкке. Работа в театре не стоит, но уже сейчас нужно думать, что и как будет происходить в следующем сезоне.

-                Когда Табаков стал главным режиссером МХАТа, и в одном из его многочисленных интервью я прочитала, что он «будет, прежде всего, наводить дисциплину», я подумала: «Ничего у вас не выйдет…» Потому что когда человек начинает «наводить дисциплину», значит, у него нет творческих идей.

-                Я бы не делал подобного вывода об идеях, потому что я очень хорошо понимаю Олега Табакова. Дисциплина в театре должна быть, другое дело, что достигается она тогда, когда есть работа. Если есть работа, если ее много, тогда сама собой налаживается дисциплина. Если работы нет, тогда и дисциплина страдает. Пытаться ее наладить тогда, когда ничего не происходит, трудно, да и не нужно. У артистов театра Шевченко в следующем сезоне будет много работы. Предполагаю, что на Большой сцене выйдет около пяти новых спектаклей.

-                Свой театр «P. S.» Вы, естественно, бросать не собираетесь…

-                Естественно.

-                Какой у него статус, кстати?

-                Театр представляет одну из программ Харьковской общественной организации «Альта». Мы работаем под их «шапкой» как самостоятельная структура. Я думаю, что  у Харьковского театра «P. S.» хорошее будущее, потому что в основе его работы лежит достаточно сильная, жизнедеятельная идея.

-                Какая?

-                Очень точно об этом сказала известный украинский критик Нелли Корниенко в газете «Зеркало недели». Цитирую: «Спектакли Степана и Светланы Пасичников в Харькове — эстетический феномен, где поиск театрального языка… принципиально опирается на особую толерантность этики. На язык скрытого культурного жеста, который учитывает именно высоту текста». Я думаю, что мое назначение главным режиссером театра Шевченко нисколько не помешает, а наоборот, мобилизует и стимулирует также работу Харьковского театра «P. S.»

-                Актерские труппы этих театров отличаются, или это могут быть одни и те же актеры?

-                Нет, это разные актеры, разные коллективы. Соответственно — разные структуры, задачи, возможности, разные условия труда и так далее…

-                А допускается, что кого-то из «P. S.» театр Шевченко пригласит или в труппу, или на разовую работу…

-                На разовую работу, даже не будучи главным режиссером театра Шевченко, я приглашал Наталью Пархоменко, она играет в спектакле «Кирпатий Мефiстофель». Но делать это системой не вижу необходимости. Театр «P. S.» должен быть театром «P. S.», а театр Шевченко — театром Шевченко.

-                Не мне Вам говорить, что никакие самые гениальные замыслы не могут быть воплощены в жизнь, если их не поддерживает труппа. Какие у Вас отношения с коллективом?

-                Коллектив меня хорошо знает, знает, что я могу, чего не могу, знает, чего я хочу… Знает, чего не хочу. Безусловно, главный режиссер должен учитывать не личные, пусть даже и  творческие идеи, а выстраивать политику театра с учетом интересов актеров и зрителей . Труппа Харьковского театра Шевченко, как принято говорить, — одна из лучших трупп Украины. И это действительно так, это не единожды доказано. Другое дело, как складываются условия, в которых существует театр. Моей задачей и является создать условия — а это и выстраивание репертуара, и контроль занятости труппы. Надо, чтобы был результат. А когда есть результат — тогда и взаимоотношения складываются.

-                Для харьковских театралов, зрителей, Вы всегда будете режиссером, который пришел после Жолдака. Вы собираетесь продолжать его традиции?

-                Продолжить начатое кем-то или сделать что-то новое, свое, можно только в том случае, когда делаешь это от своего собственного имени. Андрей — это был Андрей, со своей программой, со своим видением театра. Я совершенно убежден, что период Жолдака был необходим театру Шевченко. Но я — другой режиссер. И другой главный режиссер. И все, что я делаю или буду делать — будет исходить только от моего имени. Иначе невозможно.

-                У многих была вся надежда на Пасичника, что он сделает по-настоящему украинский театр…

— Современный украинский театр себя ищет. Театр должен быть хорошим, живым, жизнеспособным. То, что я всю жизнь занимаюсь украинским театром, мне доказывать не надо. Харьковский театр «P. S.», которым я руковожу, первым (и, кстати, единственным в городе!) в прошлом году вышел с предложением к власти отметить два юбилея украинских классиков — 135-летие Л. Украинки и 150-летие И.Франко, открыв Инновационную программу «Україномовний театр на Сході». Это программа была поддержана Управлением культуры Харьковского горсовета, Харьковским межобластным отделением Союза театральных деятелей, Харьковским театральным центром и действует в течение всего 2006 года. Очень плохо, когда понимают под украинским театром то, что там обязательно должны быть шаровары, горилка или даже только украинские авторы…

-                Для меня «Три сестры» Игоря Бориса — это украинский театр, несмотря на то, что это Чехов.

-                Скорее всего, вы говорите о некоторой чувственности, свойственной именно украинскому актеру, украинскому театру. Язык театра определяется другими какими-то понятиями. Это или трогает, или не трогает, или интересно, или неинтересно.

-                Как Вы определяете — хороший был спектакль или нет?

-                Это ощущается всегда. Не по аплодисментам, как раз наоборот. Бывают спектакли, когда рождается пауза, и потом еще долго звучит тишина. Или пустота — как хотите. Что-то возникает между партнерами, что-то возникает внутри спектакля. Что-то неуловимое, необъяснимое, которое приходит из этой тишины (я сейчас говорю не о внешнем проявлении, внешне все может оставаться как всегда). И тогда эту тишину слышно. И тогда можно сказать — был хороший спектакль.

— Вы будете продолжать играть?

-                Мне кажется, я хороший артист. Я это знаю, но я не знаю, как будет со временем. Я ведь еще очень занят в театральном институте, в театре «P. S.». В следующем сезоне я планирую сам поставить два спектакля в театре Шевченко. Работы будет много, и если я буду успевать еще и играть, я буду счастлив. Правда, для того, чтобы хорошо играть, этому нужно отдаваться полностью, тотально. И тем не менее. Часто спрашивают о моем хобби. Я говорю, что мое хобби — театр. И профессия, и хобби — все в одном. Так сложилось. И я не жалею.

Беседовала Виктория Коцюруба